Мода умерла, да здравствует мода!

11 июля 2013 года, 11:06

Последние показы haute couture осень 2013 больше похожи на похороны. И даже не на достойные и торжественные, а на такие, где никто искренно не скорбит, и одни мечтают уже выпить, а другие — разделить наследство. Мода умерла. Мода умерла, да здравствует мода. Но только короля то мы хороним, а наследник еще слишком мал, чтобы мы, благодарный народ, могли понять, чего нам от него ждать.

Арина Холина

имя: Арина Холина

Писатель, публицист. Автор более десятка художественных книг. Трудилась заместителем главного редактора журнала "Медведь". Сегодня сотрудничает с проектами "Сноб", Euromag и газетой "Известия". Ведет собственный проект Newblackmag.

Мода, слово, которое заставляло сердце сжиматься так, что сбивалось дыхание, и душу переполняли ликование и трепет, и надежды и восторги, вдруг стало каким-то унылым паразитом вроде «значит» или «типа». Моду склоняют и так и сяк, и тут и сям. Везде кто-то модный — то ли блоггер, то ли фотограф, то ли персонаж.

Мы переживаем бум утилитарности.

Поймите, я лично благодарна H&M — революции, которая позволяет нам всем не тратить миллионы на одежду, но при этом и не выглядеть как девушка от Karlstadt. Все эти Zara и прочие бренды, помчавшиеся по их пути, - они герои. Робин Гуды от моды — они украли у богатых, и отдали нам, бедным.

Но сейчас мы существуем в мире, где движения создает не искра, не отчаянное воображение гения, который хочет создать не просто моду, а красоту. Мы все в мире гламурной практичности, где космические ракеты приспособлены для сушки белья.

Кстати, в Португалии на курорте Эрисейра есть такой симпатичный фонтан. Настоящий фонтан — с питьевой водой. И вокруг него — три напольных лампы. Чтобы освещать фигуры рыб и скамейки, на которых сидели бы люди и любовались чем-нибудь. А местные жители приспособили эти лампы, чтобы сушить белье. На океане влажно, а от ламп идет тепло.

Вот современная мода очень похожа на тот фонтан. И некого упрекнуть. И жители со своими трусами правы — а что делать? Но и красота, загороженная рубахами и кальсонами, меркнет.

Суть в том, что таланты захлебываются в этом корпоративном потоке, который несет с вершин, прямо из кабинетов генеральных директоров, пену, и камни, и всякие ветки. С безумной скоростью. В лучшем случае — шесть коллекций в год. Минимум. Реклама, новые рынки, торжественные открытия бесконечных магазинов.

На последних показах стало очевидно, что такой ритм убивает моду. Дом Yves Saint Laurent, теперь с кастрированным названием Saint Laurent, утратил не только имя. Он стал... импотентен. Задумка сделать молодежное, вихрастое, хулиганское и скандальное превратилась в попытку дамы 74 лет выдать себя за юную красотку.  

Даже жаль дизайнера Эди Слимана, который явно попал не в то время и не в то место. И место как будто сопротивляется такому насилию. Его последняя коллекция — это безумие. Попытка украсть образы сразу у нескольких рок-н-ролльных бунтарей превратилась в карикатуру — модели едва шли по языку в штанах, которые так стягивали их мошонки, что парням пришлось гнуться, словно защищаясь от ветра.

До него был показ реанимированного дома Schiaparelli. Странная затея с самого начала. Schiaparelli никогда не была коммерчески успешной. Она была великолепной, знаменитой, она вошла в историю. Но далеко не все люди мечтают носить на себе историю.  

И вот в новый старый дом взяли Кристиана Лакруа. Который тоже делал историю. Лакруа великолепен в своем бескомпромиссном идеализме. Он всегда создавал не платья, а шедевры. Его отношения с цветом, с кроем, с фактурой — это не практическое, это экстаз. И Лакруа, конечно, тоже не был успешен как коммерсант.

Идея объединить два провальных с точки зрения продаж имени и сделать нечто выгодное и восхитительное - подозрительна. В итоге, конечно, получился и умеренный Лакруа, и упрощенная Скиапарелли.

Глядя на коллекции этого дома, хочется цитировать Франсуазу Саган: «Это незнакомое чувство, преследующее меня своей вкрадчивой тоской, я не решаюсь назвать, дать ему прекрасное и торжественное имя — грусть. Это такое всепоглощающее, такое эгоистическое чувство, что я почти стыжусь его, а грусть всегда внушала мне уважение».

Саган бы придумала отличный некролог для Великой Моды. Она бы не стала ругать всерьез, как модные критики, последнюю коллекцию Жан-Поля Готье, который русскому зрителю напомнит Вячеслава Зайцева, а французскому — Пьера Кардена. Кстати, потрясающий Карден теперь в зонтиках и рубашках, которые продаются по всяким разным Стокманнам. Печальное, но почему-то все равно величественное падение.

Саган бы, возможно, ужаснулась, но не стала бы выливать помои на отчаянные попытки дома Dior сделать нечто блестящее, но «носибельное». Жутковатые платья-айсберги того дизайнера с утраченным именем, который заступил на вахту после обезумевшего Джона Гальяно, протаранили добрую пробоину в высокой моде. Раф Симонс, новая звезда дома, безусловно прекрасен, но...

Всегда есть но.

Возможно, мы еще не привыкли жить в мире, отличительная черта которого — непостоянство. Или неопределенность.

Люди живут на две или три страны. Собирают чемодан, уезжают, приезжают.

Семьи выглядят как сложный конструктор из бывших жен и мужей, бабушек и дедушек со стороны родителей, отчима, мачехи, новых отчима и мачехи, детей от первого, второго и третьего браков.

Мы меняем мужей, жен, страны, имена, цвет волос, форму носа, размер губ, груди, религию.

Спортивные команды меняют игроков так быстро, как наперсточники — колпачки с шариками. Сегодня игрок в твоем клубе, завтра он выступает против. Его надо любить или уже нет?

Дома Мод разоряются, оживают, меняют дизайнеров, стиль, настроение.

Джон Гальяно был последователем идеи Кристиана Диора — бессмысленная роскошь, красота ради красоты, безрассудный шик и безумный гений в каждой детали.

Сегодня мы видим другой дом с тем же названием. Интригующий, яркий, но осмысленный и практичный. Очень современный. Эти вещи в упрощенном варианте уже можно представить в капсульной коллекции H&M. Но при чем тут Диор? Он как бывшая жена просто оставил твою фамилию?

Думая обо всем этом, очень хочется представить себя в роли старушки, которая произносит что-нибудь сдержанно сентиментальное о том, что в ее время на улицах играли дети, и за день по дороге проезжали всего две или три машины, и люди были спокойнее и мягче, а ириски продавались в слитках.

Если бы я была этой старушкой, и говорила про моду, то я бы сказала, что в далекие времена, которые молодым людям уже представляются мифом, я держала в руках журнал мод, а мое сердце наполнялось и завистью, и трепетом, и даже ужасом. Я читала в углу страницы имена — Шанель, Диор, Лоран, Карден, и это были имена богов, властелинов красоты, которые знают, как создать мечту. В этих платьях были не манекенщицы — в них был весь другой мир, блистательный и упоительный, мир гармонии и шика, мир, на который надо было смотреть только через бокал шампанского.

И в глубине моего сердца я скучаю по тем временам, когда мечты не были так доступны, как сегодня. Когда показы мод не заменили ежедневные модные блоги, и когда красоту еще нельзя было взять на распродаже со скидкой в 70%.

Это была Прекрасная Эпоха Высокой Моды, с которой мы прощаемся до тех времен, пока история опять не сделает свой круг. 

Подписка на Euromag

Американские «ничтожества» vs европижоны 28 октября 2016, 17:05

Американские «ничтожества» vs европижоны

Кто бы мог подумать, что длинный запрос «В чем отличие европейского стиля от американского?» окажется не только очень популярным, но еще и драматичным.

Дюссельдорф: искусство хорошей жизни 16 декабря 2015, 15:00

Дюссельдорф: искусство хорошей жизни

У русских, по территориальному признаку, а не национальному, всегда был этот вопрос: «Кто мы?». «Да, скифы мы, да азиаты, с раскосыми и жадными...

Пляски с сексом и совершеннолетием 9 июля 2015, 10:30

Пляски с сексом и совершеннолетием

- И я все надеялся – может, она с ним займется сексом... - говорил мой друг мечтательно.

Нордернай: терапия севером 11 июня 2015, 11:58

Нордернай: терапия севером

Русские любят Италию. Тепло, красиво. Еда, вино, магазины, природа, древности. Русские любят Италию с той же романтической одержимостью, что и финны – это не просто...